Роман костенко
Харбинцы Forever!
Спустя полвека Харбин посетили потомки русских эмигрантов
Возвращение на родину
С 25 по 30 июня 2017 года в Харбине впервые проходил Всемирный конгресс выходцев из из этого города. На вторую родину со всех уголков мира съехались люди, чтобы поделиться друг с другом своими воспоминаниями. Миссия исторически значимого форума звучала так: «Вспомним историю, вместе создадим будущее!»

Масштабный проект организовало Народное правительство Харбина, чтобы углубить дружбу и сотрудничество между столицей провинции Хэйлунцзян и бывшими харбинцами и их потомками, которые ныне проживают в разных уголках мира. И вот сюда приехали 140 бывших харбинцев, многие из которых уже едва ли говорят по-русски. Они прибыли из Израиля, Польши, Латвии, Канады, Австралии, Англии, США и других стран. Приехали харбинцы и из России: Омска, Новосибирска, Хабаровска, Красноярска и Москвы. Среди них были потомки служащих Китайско-Восточной железной дороги, русских эмигрантов, дети репатриантов 1940–1950-х годов.
«Я не был в Харбине 34 года. Тут я женился на китаянке, у нас родилась дочь, правда, она сейчас живет в Нью-Йорке. А я вернулся сюда, чтобы поспособствовать объединению тех, кто имеет общие корни», – рассказал профессор канадского университета и один из соорганизаторов конгресса Дэн Кенэн.
На всемирный конгресс прибыла особая гостья из Израиля. Преклонных лет женщина сразу привлекла внимание журналистов, операторы с камерами обступили ее со всех сторон, и стало ясно – неспроста. Это Эстер Алон. Она представитель еврейской эмиграции, которая в 1961 году 20-летней девушкой в числе последних покинула Харбин. Спустя 55 лет она вернулась на родину.
«До 1961 года разъехались вообще все, а мы долго ждали разрешения на выезд, потом получили его и сразу уехали в Израиль, – вспоминает Эстер. – Я родилась здесь в 1931 году, три года училась в еврейской школе, потом 10 лет – в городской. Отучилась на чертежницу, работала бухгалтером.

Родители бежали сюда из России, когда началась революция. Мама стала преподавателем пианино, а у отца был собственный магазин "Конкурент", в котором продавались меха. Так что жили мы хорошо! Ходили в советский клуб, купались на Сунгари, катались на лодках, ходили в русский театр.

Часто в Израиле мы, бывшие харбинцы, собираемся в нашем клубе, вспоминаем былое. А сейчас мне не терпится посмотреть на дом, в котором проживали, погулять по старым улицам. Хотя, конечно, все так изменилось – кругом высокие здания и современные машины. Зато гостиница "Модерн", где я остановилась, сохранилась до сих пор – и это здорово!»
Перед открытием конгресса гостям представили выставку фотографий о жизни русских харбинцев. На снимках запечатлен исторический облик старого Харбина, культурная жизнь горожан начала 20 века. Эти фотографии из семейных архивов специально для экспозиции прислали бывшие харбинцы.
На конгресс из Австралии прилетела и Наталья Николаева-Заика, яркий представитель русского Харбина. Ее семья 117 лет прожила в эмиграции. Сначала в Харбин приехал дед, имея при себе царскую грамоту «Купцу первой гильдии», потом здесь родились ее родители и она сама. «Харбин никогда не забуду! Моя родина – это Китай. Мы уехали отсюда в 1961 году, перед самой культурной революцией. А теперь так отрадно снова вернуться и вспомнить былое», – говорит Наталья Николаевна.
На всемирном конгрессе выходцев из Харбина гостям представили обширную программу. Были посещения различных исторических мест, среди которых – знаменитое локомотивное депо и парк КВЖД, павильоны японского «Отряда 731», мемориальное кладбище Хуаньшань, музеи. Также в рамках конгресса состоялось открытие Музея еврейской истории и культуры в Харбине и выставки русской эмиграции в Музее провинции Хэйлунцзян.
«Лаборатория дьявола»
Выходцам из русского Харбина показали музей «Отряда 731». Здесь в районе Пенфан, который находится в пригороде, находилась японская бактериологическая лаборатория и спецтюрьма, где японские оккупанты проводили страшные эксперименты над живыми людьми.

До середины 2015 года музей «лаборатории дьявола» располагался в реальных полуразрушенных корпусах «Отряда 731», где проводились жуткие опыты. В 1945 году, перед самым приходом Красной Армии, здания «Отряда» японцы разрушили взрывом. Так они хотели замести следы. Но полностью скрыть следы преступлений им не удалось. В последующем на этих руинах был создан музей, в котором собрали и представили доказательства и документы страшных деяний.

В таком виде экспозиция просуществовала до августа 2015 года. Руководство музея решило снести сохранившиеся здания «Отряда 731» и на их месте возвести одно новое из черного мрамора – мрачное и огромное. Теперь оно, как надгробие, вырисовывается на фоне современного китайского города. От былого сохранились лишь часть стены и жуткие высохшие деревья, добавляющие месту особые краски обреченности.
Сегодняшняя экспозиция располагается на трех этажах и занимает 10 000 квадратных метров. Всего в музее 6 павильонов, где с помощью мультимедийных средств и правдоподобных макетов и скульптур воссоздана картина ужасающих экспериментов над людьми. На первом этаже размещен гигантский стенд, на котором на шести языках написано: «Античеловеческое злодейство». Музей очень интересен, за последние два года его посетили около миллиона человек со всего мира.
Ольга Бакич приехала в Харбин из Торонто, что в Канаде. Она родилась в Харбине в 1938 году. Когда ей было 7 лет, она уже слышала об этом месте. Знаменитая ученый, бакалавр в Сиднейском университете, магистр азияведения, исследователь русского Харбина с мировым именем делится своими впечатлениями: «Впервые побывала здесь в 2009 году. Музей тогда был совсем другой. Там оставались старые постройки. А потом китайцы решили их снести и сделать новое здание.

Как мне известно, были большие споры, чтобы сохранить, что было, а не сносить. Но сейчас в нынешнем музее больше вещей и документов. Многие из них принесли в дар местные жители, которые много лет назад ходили и подбирали тут железки. В старом музее мне нравилось то, что там сбоку был длинный коридор, на его стенах были доски с именами погибших. Там были русские имена. А в новом музее этого нет. Старый был гораздо проще и тем страшней и реалистичней».
Сюда с 1932 по 1945 годы попадали китайцы, корейцы, монголы и русские, их похищали спецслужбы Квантунской армии. Над людьми японцы проводили бесчеловечные опыты. Например, «опытным образцам» прививали вирусы тифа, холеры, чумы, делали обморожения, обливали кипятком, морили голодом и многое другое.
Людей помещали в барокамеры и наблюдали агонию, многих заживо вскрывали. И все это для того, чтобы наблюдать и фиксировать выносливость организма у людей разного возраста и национальности. Ужасные эксперименты японцы снимали на кино- и фотопленку, часть этих кадров сохранилась и находится в музее.
«Отряд 731» приехала увидеть Наталия Лалетина. Она родилась в Харбине в 1931 году и прожила здесь до 1954 года. Сейчас коренная харбинка проживает в Латвии. Мир знает Наталию Николаевну по ее автобиографическим повестям «Японцы» и «Картинки с китайской натуры». В своих книгах она описала впечатления при жизни в Харбине в период японской оккупации. Об «Отряде 731» она знала и читала давно, но приехала сюда впервые.
«Мои родители знали об "Отряде 731", – вспоминает Наталия Лалетина. – Все это мы испытали на себе. Потому что люди исчезали. Людей за малейшую провинность схватывали и увозили в неизвестном направлении. Мои родители знали, но старались об этом вслух не говорить. Только после 1945 года стали рассказывать, когда пришла Красная Армия, когда открылось это все.

Недалеко от нас, где мы жили, был целый городок, где содержались будущие узники. Там они на стенах рассказывали все, писали по-русски. Писали о том, что их ни за что сажали, пытали, какие пытки были.

А пытали страшно! Например, у нас у собора был японский железнодорожный кооператив, мама у меня работала там. В течение дня туда приводили воров и воровок этого магазина. В основном китайцев и японок, которые воровали. Японок сразу отдавали мужьям, их увозили, не трогали. А китайцев начинали пытать в подсобках. Под ногти забивали гвозди, иглы, в нос воду лили. Если человек украл ботинки, били палками по голеням. Избивали до полусмерти, они кричали, а моя мама плакала, уходила в это время. А потом этих пленников увозили в Пенфан».

Данные, сколько людей стали жертвами «Отряда 731», разнятся. По одной из версий – 10 000 человек. Сами же сотрудники «Отряда», японцы, впоследствии утверждали, что уничтожили около 3 000 человек. Известно, что 30 процентов жертв были русскими. Сегодня обо всем этом свидетельствуют орудия пыток, макеты японских военных и их жертв, с навсегда застывшим криком боли.

«Японцы хранили это все в великой тайне, а мы жили под колпаком, – продолжает Наталия Лалетина. – Над нами была такая слежка – и в школе, и в жизни. Японцы были везде. Вот бал, рождественские святки, японец обязательно присутствует. Следит, смотрит, подслушивает. Мне тогда было 14 лет. А сейчас мне 86-й год, и все осталось в памяти. В моих книгах все это описано».

«Об "Отряде" мы не знали, но о нем ходили слухи, – вспоминает Ольга Бакич. – Люди шептались, что у японцев за городом есть какое-то страшное место, где на людях делали опыты. Недалеко от Харбина была эта маленькая деревня Пенфан. Японцы всех из нее выгнали и сделали военизированную зону, она была запретная. И мы знали, что японцы там что-то такое делают. Потом ходили слухи, что японцы набрали туда много китайских рабочих строить этот "Отряд" . Когда построили, никто из этих китайцев не вернулся домой.

Потом в Харбине ходили слухи, что была эпидемия тифа. Мне рассказывали, что начали болеть только русские. Потому что русским по карточкам давали хлеб, а китайцам не давали. И стали говорить, что японцы заражают людей и смотрят, сколько из них погибнет, сколько выживет. Страшное было время».
О своем родственнике, погибшем от рук японцев из «Отряда 731», рассказывает и Наталья Николаева-Заика. В период японской оккупации в Харбине японцы похитили дядю Натальи Николаевой-Заики Михаила Свинарца. Он был двоюродным братом ее папы с материнской стороны. Его забрали, потому что он был человек советский.

«Японцы ему пришили дело, мучили, допрашивали. Там ему сделали укол тифа, он потерял сознание. А потом его выбросили во двор на кучу замерзших трупов. И вместо того чтобы околеть там, он пришел в сознание и вышел на дорогу. А тут ехал дядя Вася Демидов на такси. Это был сосед дяди Миши, который жил напротив него, в старом Харбине. Он его подобрал, привез домой.

У моей бабушки были связи с железнодорожной больницей, куда его и отвезли. Утром японцы считали трупы – одного не хватает. Через какое-то время в железнодорожную больницу приехал японский офицер из Пенфана с двумя солдатами. На глазах сестры ему сделали укол, и дяди Миши не стало. Потому что они никого не выпускали живыми».
Сейчас Наталья Николаева-Заика сожалеет о том, что в новом музее «Отряда 731» нет имен погибших русских людей. «Мы были первыми, кто из русских в 1985 году посетили этот полуразрушенный "Отряд", по инициативе моего брата Николая, – продолжает Наталья Николаева-Заика. – Тогда мы там увидели русские имена. А сегодня в новом музее ни одной фамилии не указано. Наверное, это политика. Но ведь кроме нее остаются народ и историческая правда! Рано или поздно она все равно вылезает. И я прошу китайцев сохранить историческую память, потому что без нее нет будущего!»
Путь на Хуаньшань
Русские харбинцы побывали на могилах друзей и родственников на кладбище Хуаншань. Мемориал Хуаншань («Желтая гора») находится в пригороде Харбина. Некрополь обустроен в 1959 году после того, как сюда перенесли старое русское православное кладбище – около 1 200 захоронений, которые ранее располагались в центре города.
Сейчас здесь можно увидеть мемориалы русских харбинцев, среди них есть известные писатели, художники, скульпторы, архитекторы и религиозные деятели. Правда, далеко не все имена удалось восстановить, эта работа до сих пор ведется. Русские харбинцы провели панихиды и поставили свечки за упокой душ в здешней часовне.
«Когда я жила в Харбине, я очень дружила с Ириной Магарашевич, она была из Югославии, как мой отец, – вспоминает Ольга Бакич. – Она была замечательным человеком! Помнится, Ирина вышла замуж за китайца и взяла фамилию Дэн. Умерла она в Харбине.

Вообще, на этом кладбище я бывала каждый раз, когда приезжала на родину. В последний раз я здесь была в 2012-м и еще не знала, что она умерла.

Я покидала Харбин в 1959 году. Это было такое время, когда здесь стало плохо. Перед моим отъездом мы с Ириной прощались, она сказала мне: "Я тебя никогда не забуду, но не пиши мне". Потому что муж у нее был важный человек. Потом они очень пострадали во время культурной революции. Так что я рада, что мы не переписывались, и это не прибавило к их обвинениям, что она русская.
Когда я посетила в Харбин в последний раз, мне сказали, что Ирина Дэн умерла, что похоронили ее на этом кладбище. Я приехала сюда и долго не могла найти ее могилу. Помню, лил сильный дождь. Какой-то старичок-китаец сказал мне, что в дальнем конце кладбища есть недавние захоронения. И тогда я нашла ее!»
Ольга Бакич после очередных долгих поисков отыскала могилу Ирины Дэн и положила букет.

Владимир Иванов – тоже бывший харбинец. Здесь в 1946 году он родился, а в 1959-м был вынужден уехать в Австралию. На русское кладбище он приехал, чтобы навестить деда.

«Его звали Степан Никонович Сытый, – рассказывает Владимир Иванов. – В Харбин он приехал из России. Но к эмиграции дед отношения не имел. Он был простым крестьянином, мечтал заработать денег. И в Харбине он стал предпринимателем. И мечта его сбылась – деньги он сделал.

Между прочим, я сюда приехал на его деньги. Хоть и умер он 70 лет назад – в 1953 году, а я все равно приехал на его деньги. Представляете, сколько он заработал, что они до сих пор остались! Это наше наследство».

Джеймс Меттер прибыл из США. Молодой американский студент при хэйлунцзянском университете уже полтора года изучает историю Харбина.

«Харбин – уникальный город, неповторимый, – говорит Джеймс. – И очень много невероятных историй связаны с судьбами русских харбинцев. Очень интересно погружаться в это и исследовать».

Навестить родственников на кладбище приехала и Наталья Николаева-Заика. Она принесла цветы своим близким и друзьям. И вспомнила о них такие истории, которые вряд ли кто расскажет.
По пути к могилам родных Наталья рассказала об этом легендарном некрополе: китайцы с 1957 года начали сносить старое русское Покровское кладбище, которое располагалось в центре Харбина. Это было кладбище еще со времен боксерского восстания 1900 года. Там покоились русские солдаты, казаки, которые охраняли город и КВЖД. Китайское консульство распорядилось снести эти могилы, часть из них перенесли в Хуаншань.
Наталья Николаева-Заика показала, где находятся перезахоронения русских солдат, и добавила: «Маньчжурская земля залита русской кровью!»

Наталья Николаевна шла по кладбищу и показывала: «Вот две могилы. Это Петя Чернолужский, а это моя тетя родная. А вот муж и жена Никульские. Чистые украинцы. В Харбине жил Шура Дзыгарь, знаменитый русский скрипач. Никульская была крестной знаменитогоДзыгаря.

Вот Лидия Андреевна Даниловна – она моя кума. А это Валя Хан – моя замечательная подружка. Она меня старше, она была мне как тетя! Замечательный человек, искренний, образованный. Очень культурная была женщина. И, можно сказать, ни за что 11 лет провела в лагерях».

Наталья Николаевна показала еще один памятник, где покоится ее знакомая Феодосия Никифорова – самая последняя русская харбинка.

«Боже мой, все разломано. Смотрите, вот фрагменты бывших русских памятников, на них написаны русские фамилии. Это же настоящий камень! Мой старший брат Николай Заика выкупал их у китайцев. И хотел построить общий памятник из таких осколков, но пока не получается», – сетует рассказчица. Сейчас осколки мемориалов грудой лежат на кладбище возле могилы ее родственника.
Наконец, Наталья Николаевна с ликованием воскликнула: «Вот это моя главная могила: Александр Ефремович Чернолужский! Он умер 9 февраля 1969 года. Этот человек был ходячей энциклопедией. Он страшно погиб! Его хунвэйбины (бесконтрольная молодежь в культурную революцию – Прим. автора) поставили на колени, а он был уже старенький с бородой, и бросали кирпичи по его ногам. Потом началась гангрена. Его парализовало, и он через два дня умер. До этого я его выписывала в Австралию. Все документы были сделаны. Но Китай не выпускал иностранцев, чтобы много не говорили. Это был такой период времени. Увы, я не смогла его вытянуть».
Наталья Николаевна положила цветы и попросила сфотографировать ее у мемориала. Возможно, это была последняя их встреча.

Сейчас Наталья Николаевна пытается найти любые сведения о родственниках, возможно, трагически погибших около 1920 года в Благовещенске. Это семья Димитрия Устюжанинова. У него двое детей родились в Харбине, а еще двое – в Благовещенске. В столице Приамурья до революции у него был винный магазин.

«Его жена – родная сестра моей прабабушки, которая похоронена здесь, в Харбине, – рассказала Наталья Николаева-Заика. – Устюжанинов приехал в Благовещенск, чтобы открывать свое дело. До этого в Харбине он работал на моего родственника – купца Чернолужского.

Когда в России началась заваруха, они решили уходить обратно в Харбин. Внучка Устюжанинова, проживающая ныне в Иркутске, мне поведала, что они ночью на двух лодках решили перебраться через Амур на китайскую сторону. Плывшая в одной лодке супруга Параскева Харитоновна с двумя старшими детьми, Мишей и Александром, вышла на берег.

А вот Димитрий во второй лодке с двумя малышами – Николаем и младенцем Виктором – не добрался. Лодку расстреляли большевики. Они убивали тех, кто уходил. Моя прабабушка и бабушка потом воспитывали этих ребят. Сейчас я хочу узнать, действительно ли это было так. Найти хоть какую-то информацию об Устюжанинове».

Наталья Николаевна предполагает, что в благовещенском архиве можно найти сведения о Димитрии Устюжанинове и его детях – Николае и младенце Викторе. По одной из версий, они могли выжить и остаться в Благовещенске.

Харбинцев бывших не бывает
В рамках всемирного конгресса выходцев из Харбина в Музее провинции Хэйлунцзян открылась выставка, посвященная русской эмиграции. На экспозиции собраны разнообразные предметы быта, газеты и журналы, редкие исторические фотографии и письма русских харбинцев, которые проживали здесь до середины 20 века.

На выставку пришли бывшие харбинцы, которые оставили родину в период с конца 1950-х по 1961 годы, перед самой культурной революцией. Оживить свои воспоминания приехали потомки русских эмигрантов со всего мира.
Гости с огромным интересом рассматривали фотографии старого Харбина, читали архивные записи и письма русских харбинцев, лежащие под стеклом в витринах. Здесь собраны различные журналы и газеты, которые издавали в Харбине в начале прошлого века. Воссозданы макеты первых харбинских автомобилей и даже целых комнат с сохранившейся мебелью и предметами быта.

Представили в экспозиции и «Вестник Китайской Восточной Железной дороги» 24 декабря 1921 года, а также пожелтевший от времени журнал «Рубеж». Посетители просили их полистать, но издания в руки не дали – слишком ценные экспонаты.

«Именно русские эмигранты оформили стиль Харбина. Продумали транспортную сеть, наладили промышленность и торговлю», – продолжает экскурсовод.

«К нам и Шаляпин приезжал, и Вертинский, – с ликованием вспоминает одна из посетительниц. - А вот фотографии балета «Лебединое озеро», который показывали здесь, мои родители на него ходили. Сюда же приезжали разные знаменитые музыканты, актеры, целая культурная столица у нас была!»
Посетители фотографировали причудливой формы древний велосипед, рассматривали старые фотокамеры, музыкальные инструменты, предметы торговли и макеты русских зданий, которые, увы, уже не существуют. Особый интерес вызвала и харбинская гостиная с русской парой, навсегда замершей в танце под звуки старинного пианино.
Татьяна Самохвалова родилась в Харбине в 1944 году и прожила здесь до 1959-го. В 1918 году сюда приехал ее дед, потом в 1920-м родилась мама. Татьяна Викторовна с восторгом рассказывала об экспонатах выставки: «У нас дома была точно такая фарфоровая ступа, она у меня сохранилась до сих пор. А вот пишущая машинка, как у нас, дед и бабушка печатали что-то на ней. И посмотрите: швейная машина «Зингер», ой, хорошая! Шерсть шьет, шелк шьет, не то что современные! У меня столетние «Зингер» и «Гритцнер» до сих пор дома в Омске сохранились!

А это уникальный венский стул! У нас здесь, в Харбине, были такие, я увезла несколько в Россию, один до сих пор на даче служит верой и правдой, ему уже лет сто!»

Татьяна Викторовна рассказывает, как ее семья, покидая Харбин, загружала в вагоны имущество и увозила в Омск мебель, одежду, книги и все остальное.

«Потом очень много вещей мы передали в наш музей в Омске, который посвящен старому Харбину. К нам даже журналисты из Харбина приезжали, интересовались документами и старинными предметами».
Экскурсовод показала гостям макет русской харбинки с мечтательным взглядом, которая сидит на кровати в своей комнате. «Смотрите, очень красивая девушка»!

Девушка действительно была как живая! Позади нее за окном меняются времена года: лето, осень, зима, весна, летит жизнь. А эта девушка как символ русского Харбина никогда не меняется.
В конце конгресса Наталья Николаева-Заика обратилась к приехавшим и представителям мировой общественности: «Я из Австралии привезла привет от наших старых харбинцев, но не бывших харбинцев. Харбинец навсегда останется харбинцем. Берегите историческую память города Харбина! Это был абсолютно уникальный город, другого такого в мире никогда уже не будет!»
Made on
Tilda