«Движухи» в России нет нигде. Но я уехал на запад
Сергей Пузиков, предприниматель, общественный деятель.
Сергей Пузиков с самого начала работы «Эха Москвы в Благовещенске» был одним из наших активных спикеров. Он с удовольствием приходил в эфир, когда мы собирались обсуждать общественные процессы в стране и нашем маленьком городе. Говорили мы и о том, как непросто сейчас заниматься бизнесом. Всегда в разговоре возникала тема отъезда из Благовещенска общих знакомых. И вот в середине июля я позвонила Сергею Алексеевичу с намерением позвать его на очередной эфир. Он сообщил мне, что прямо в этот момент, когда мы с ним говорили, он покидает город. Навсегда. На автомобиле он собрался проехать через страну и «бросить якорь» в Екатеринбурге. «Вот доеду – позвоню, – пообещал он, – и поговорим. Все расскажу». Ждала я почти месяц. И вот недавно Сергей Пузиков позвонил из Екатеринбурга, и мы записали это интервью.

Эльвира Оверченко
Автор
- Приветствуем вас, Сергей Алексеевич! Мы говорим по скайпу (спасибо развитию телекоммуникаций, которыми вы занимались половину своей сознательной жизни). Вы – наш давний друг и собеседник «Эха». Я надеюсь, что, несмотря на то, что вы уехали так далеко, будете следить за жизнью нашего Благовещенска?

- Да, слежу. Вот, знаю, Тезикова сняли.

- Неожиданным для нас стало то, что вы, один из успешных предпринимателей в городе, приняли решение сесть в машину и уехать. Почему вы это сделали?

- Во-первых, я давно собирался поехать в сторону запада, но не складывалось. У меня в Благовещенске был некий «якорь» – я не мог продать дом. Но совершенно неожиданно сделка состоялась в середине июля, и у меня «развязались руки». Я быстро собрался и решил, что момент настал. Вы как раз мне звонили в этот момент – числа 12-го июля.

- А почему у вас вообще возникли такие мысли – уехать. Ведь все вроде было в порядке тут – и общественными делами занимались, не обделены были вниманием прессы, бизнес был успешным. Что не сложилось?

- Да все просто на самом деле. Я очень люблю путешествовать на автомобиле. А в Благовещенске куда путешествовать? Ну, во Владивосток, Хабаровск. И все. Это первое – личные устремления. И второе – масштаб бизнеса, который существует в Благовещенске, мне стал мал. Все же Екатеринбург – это город-миллионник. Тут немного другие ресурсы и проекты.

Модель бизнеса я «слизал» в Питере
- Давайте поговорим вообще о том, что вы делали в жизни, о развитии вашего бизнеса и ваших взглядов. Я помню вас с середины 90-х годов, когда в городе появилась компания «Сотел». Это было начало сотовой связи в Приамурье. А что было у вас до этого? Чем вы занимались?

- Ой, была напряженная жизнь. Я отдал 15 лет службе в военно-морском флоте. После этого работал в прокуратуре: сначала Ленинского района, потом в областной. В 90-е годы ушел в бизнес. Но сразу как-то не получалось, и был момент, что я даже таксовал. А потом неожиданно попал в компанию «А-связь», и вот оттуда пошла моя коммуникационная история.

- Телекоммуникации и сейчас остаются в сфере ваших интересов?


- Не совсем так. Я понимаю, что крупные проекты в коммуникациях я уже реализовать не смогу (хотя бы в рамках ДФО), поэтому я сейчас настроен на многопрофильный бизнес. В Благовещенске я совсем недавно открыл медицинский центр, сейчас еще какие-то виды бизнеса рассматриваю. То есть, можно сказать, что я уже просто пошел на «зарабатывание денег».

- Давайте про деньги и перспективы. Еще раз про сотовую связь. Как вы поняли тогда, что за этим может быть прибыль? Чутье сработало предпринимательское? Ведь это были 90-е годы, когда люди вагонами возили водку, хлеб начинали печь, через таможню грузы возили. А вы стали заниматься тем, что нельзя потрогать – какой-то связью беспроводной. Почему вы были уверены, что есть в этом смысл?

- Я был одним из первых в Благовещенске, кто получил разрешение на использование радиостанции любительского диапазона. Помните, рации стояли в машинах, и люди переговаривались: «Первый-первый, я второй»? Когда я работал в «А-связи», поехал в Москву на совещание. Нас разделили на секции, и я попал в московскую сотовую связь. А так как я человек неугомонный, то я пристал к ним с вопросами – а вот как то же самое сделать в Благовещенске? И ходил за московскими специалистами все время. Завязались контакты, и с этого, собственно говоря, и начался «Сотел». Да, это была моя личная инициатива. Я понимал, что на тот момент это очень интересная ниша. А сама бизнес-модель «Сотела» оказалась все же ущербна. Мы с учредителями «А-связи» параллельно зарегистрировали JSM-компанию. А ее купил МТС. И, в общем-то, так получилось, что я перешел в более прогрессивный мировой стандарт, и «Сотел» пришлось если не закрывать, то передавать. И я ее передал, но это на тот момент была уже не живая бизнес-модель – это было связано со стоимостью самих телефонных аппаратов, со стоимостью звонков. То есть, это был умирающий бизнес.

- Затем вы руководили местным МТС. А потом исчезали на несколько лет…

- МТС мы начинали (именно мы – я и еще несколько человек), зарегистрировали компанию. Но потом я стал руководить благовещенским МТС. Через некоторое время мне предложили возглавить макрорегион «Урал», затем МТС Туркмении. То есть, я с 2004 по 2008 годы все время на выезде был. В Туркмении контракт я выполнил, из МТС ушел. Возникли определенные сложности, мне пришлось уйти. Потом немного поработал в Питере в телекоммуникационной компании, «слизал» интересную бизнес-модель и приехал реализовывать ее в Благовещенск.

- Вы тоже создали компанию, которая занялась Интернетом?

- Тоже интересный бизнес сам по себе. Были небольшие проблемы, связанные с инвестициями, но в конечном итоге проект удалось реализовать, и достаточно успешно.

Фото из личного архива Сергея Пузикова
Развивать телекоммуникации сейчас – себе дороже. Я страхуюсь
- Сергей Алексеевич, вы все эти годы профессионально занимались коммуникациями. Сейчас этот сегмент – Интернет, мобильная связь – очень динамично развиваются. Можете ли вы предположить, что будет лет через десять в этой сфере? В том виде, как сейчас, все умрет, а родится что-то новое, революционное?

- Не знаю, даже не пытаюсь прогнозировать, потому что все те прогнозы, которые мы пытались делать в свое время, вечно перевыполняются. Все быстрее идет. Я не вижу веяний каких-то глобальных, которые бы изменили возможности телекоммуникационного бизнеса. Тем не менее, в любом случае это будет, на мой взгляд, облегченный доступ в Интернет с помощью каких-то спутниковых технологий, которые подешевеют резко. Во всяком случае Google пытается запустить проект, который хочет предоставлять доступ в Интернет в достаточно проблемных местах и по дешевым ценам. Но ориентирован пока на Африку. Но если уж в Африке начнет развиваться такой Интернет, то у нас-то точно. Второе направление – это, безусловно, Интернет вещей.

- Каких вещей?

- Условно говоря, это тот холодильник, который вам сообщает, что необходимо купить молоко или сам купит молоко, заказав его в интернет-магазине. И вам его привозят, а вы в этот процесс даже не вмешиваетесь. Ну, это только небольшой процент. Только 10-20 процентов новых идей будут «жить» в бытовом секторе. В основном это коснется промышленности. Допустим, есть дорогостоящее оборудование, которое потребителям не под силу покупать. Им не нужна техника, им нужна услуга. Производитель просто предоставляет им оборудование и продает продукт, например, вентиляцию в цехе по определенным параметрам. Датчики, которые стоят на оборудовании, позволят управлять им дистанционно, программировать определенным способом. А покупатель будет уже получать просто услугу, например, определенный температурный режим в цехе. Еще одна тема – беспилотные автомобили. Ну, они-то уже есть.

- Страшно подумать – беспилотники на российских дорогах.


- Нормально! Уже есть это все. Машины сами обмениваются данными, где пробка, где авария. У меня в машине уже стоит интеллектуальный круиз-контроль. В принципе в потоке машиной управляет он сам – если ты не перестраиваешься, то он сам ведет маршрут, держит дистанцию, разгоняется или тормозит, когда надо. А я только сижу и радио слушаю.

- Скажите, а почему вы отошли от связи и решили вложить деньги вообще в другое направление – открыли медицинский центр?

- Да я просто не очень понимаю, что будет с телекоммуникационными технологиями сейчас в России. «Закон Яровой» принят, и чтобы работать в соответствии с ним, нужны большие затраты. Они же на операторов связи лягут. Только потом часть затрат перераспределить можно будет на потребителя услуг. Но сначала операторы должны будут серьезно вложить средства. Это большие деньги. Если честно – я страхуюсь. Очень высокие риски.

Тактика современного бизнеса – «присосаться» к бюджету
- Я помню, был такой момент, когда вы активно искали идеи для бизнеса. Даже хотели сделать гранты для молодых – пусть принесут идею хорошую, я дам денег, да еще и помогу воплотить. Но столкнулись с тем, что в Благовещенске дефицит идей для бизнеса.

- Ну, это не только в Благовещенске. Это по всей России. Потому что никто не занимается бизнес-планированием. Невозможно нарезать задачи, потому что никто не понимает, что будет через 2-3 года в стране. Невозможно предугадать, что будет в бизнес-среде через несколько лет. А бизнес-планирование стратегическое – это минимум 5-10 лет. Я могу что-то запланировать, а завтра Дума примет закон, который всю мою бизнес-идею напрочь уничтожит. И как быть с этим? Поэтому все занимаются сейчас тактикой. А тактика – это «присосаться к бюджетной кормушке» и что-то с нее получить. Этим, конечно, занимаются не все. Всех просто не подпустят.

- У вас в биографии еще партийная жизнь была. Вы даже возглавили амурское отделение партии «Парнас». Что сейчас с этим? Партия есть в вашей жизни сейчас?

- Она есть. Но другое дело – после гибели Бориса Немцова я не вижу лидера, кто мог бы повести за собой людей. Поэтому я с партией сотрудничаю, никому не могу передать дела, потому что никто не хочет этим заниматься.

Я не знаю, как зовут мэра Благовещенска
- Давайте еще о личном? Вы где родились?

- Я – хабаровчанин, приехал в Благовещенск в 1983 году, тогда тут военным морякам хорошо давали квартиры. А я тогда служил, потом женился, вот так и приехал сюда. По большому счету он мне, наверное, родной Благовещенск. Хабаровск я так не воспринимаю.

- Чем он вам был хорош, наш город? И чего вам не хватило, что вы уехали?


- Во-первых, это замечательный хороший провинциальный городок, где меня все хорошо знают, я знаю многих. Но мне не хватает, конечно, скорости, драйва, динамики. Тут все медленно. Например, едем по Благовещенску 40 км в час, и вокруг тебя все тоже едут с такой же скоростью. В Екатеринбурге поток по улице 100-110 км в час.

Ну, это одно только. Вчера, допустим, мы были на клубном концерте Константина Никольского. В Благовещенске я могу сходить на такое действо? Нет, конечно. Сейчас театральный сезон начинается. Тут театры разные. Именно культуры, информации в Благовещенске очень мало. Мы все-таки достаточно оторванный регион. В этом, конечно, тоже можно найти свою прелесть. Если честно, если бы здесь была возможность реализовать какой-то крупный проект, я бы, наверное, не дергался, а так и жил бы в Благовещенске.

- Как вы расцениваете обстановку сейчас в городе? Некоторые говорят, то ощущают застой, «нет движухи»?


- Во-первых, это не только про Благовещенск. Это касается всей России. В том же Екатеринбурге тоже особой «движухи» нет, просто здесь ресурсов побольше и они поближе. Но, на мой взгляд (я сравниваю 90-е, когда мы были воодушевлены новыми возможностями), я понимаю, что сейчас таких возможностей нет, система централизованная, очень жесткая. Возможностей регионально делать что-то серьезное – очень мало, по пальцам можно пересчитать. Ну вот, Сарапкин реализует крупный замечательный проект («Амурагроцентр» и переработку сои). Но опять же в этот сектор пришли москвичи, скупают земли под выращивание сои как интересного направления, а у нас не хватает денег, чтобы их «перебить». Но это один пример.

Потом когда-то мэр Благовещенска был очень заметной фигурой, и мы все время обсуждали, что мэрия задумала. Были идеи какие-то, планы. А теперь не то… Вы можете вспомнить, как мэра зовут?

- Конечно, я это знаю прекрасно…

- А я вот нет... Это скучно.

- Может быть, по всей стране такая ситуация?

- Конечно. Принципиально так. Еще продолжу про бизнес. Есть понятие «возможность развития». Хороший бизнес всегда делается командой. Хотя говорят и о роли личности в истории. Но, на мой взгляд, она сводится к тому, чтобы подобрать команду, ее замотивировать, и команда будет решать сложные задачи. Мотивация сегодня развивать бизнес в России откровенно низкая. Я просто не знаю, что будет завтра.

- Вы уехали просто в другую часть страны. Если вы говорите, что везде так, то не было ли мысли поменять страну?

- Мысль-то была. Но кому я там в той стране нужен?

- В Екатеринбурге вы надолго? Навсегда?

- Я пока не придумал, куда дальше. Есть «якоря», которые меня задержат на полгода тут. Потом посмотрим. Дело в том, что сейчас управлять бизнесом удаленно совершенно просто. Реально я могу это делать из любой точки мира. Опять же телекоммуникации до чего дошли! Поэтому я это делаю сейчас из Екатеринбурга, могу и из Калининграда или из любой другой точки мира.

- То есть пока, где бы вы ни жили, вы зарабатываете деньги в Благовещенске?

- Пока да. Но я рассчитываю, что скоро запущу еще один проект. Я даже его сейчас обдумываю.

Богатый может в один клик купить яхту. Я – пока нет
- Вы можете сказать: «Я – богатый человек и могу теперь жить, как хочу»?

- Давайте определимся. В моем понимании богатый человек – это тот, кто в один клик может купить себе бизнес-джет или океанскую яхту. В этом понимании я бедный. Но для себя я оцениваю так – у меня есть другое богатство – замечательные сыновья, та богатая событиями жизнь, которая у меня за плечами и которая предстоит, – это тоже богатство. И, собственно говоря, я для этого и живу.

- У вас три сына. Один занимается бизнесом в Благовещенске, а другой учится.

- Младший учится за границей. Я настроен на то, чтобы помочь ему получить знания и компетенции, которые пригодятся в мировой экономике. Он уже строит планы по работе в крупных компаниях именно на западе. Он человек мира, по-английски мыслит.

- Назовите три важных ценности в вашей жизни, самое главное, что ни при каких обстоятельствах вы бы не хотели бы потерять?

- Во-первых, семья, родные. Во-вторых, реноме, репутация. В-третьих, возможность двигаться вперед постоянно. Сидеть на месте в любом виде и просто лежать на диване я не могу.

- Любимое место в городе, которое вы бы хотели забрать с собой, если бы могли?

- Наша набережная, какая она есть сейчас. Это место, где ты просто отдыхаешь.

- Вы скучаете, честно?

- Пока некогда.

Если бы верил в развитие Дальнего Востока – никуда бы не уехал
- Впереди 2018 год, большие выборы. Вы сказали, что вы не сильны в прогнозах. Но все же у вас есть неплохое чутье, и это показывает ваш бизнес. Как будет развиваться все?

- Думаю, никак. Все останется в том состоянии, как есть сейчас. Будет избран наш президент. Во всяком случае, никаких примет, что что-то изменится, нет.

- А что будет с Дальним Востоком? Много проектов существует, и вроде бы они даже работают – гектар, ТОРы. Большие чиновники говорят, что через несколько лет это будет уже совершенно другой регион. Вы в это верите?

- Если бы я в это верил, то не уезжал бы с Дальнего Востока. Я не видел никакой внятной статистики, кто воспользовался этой программой по гектару. При Столыпине Дальний Восток на самом деле развивался, а сейчас эта программа всерьез не воспринимается. Это, на мой взгляд, хотя я могу ошибаться. Те проекты, которые ведутся у нас даже в области – космодром, ГПЗ, Нижне-бурейская ГЭС – это больше для отмывки денег. Наши компании могут работать пятыми-десятыми подрядчиками, но все серьезные деньги оседают в Москве. Я не думаю, что нам всерьез что-то достанется. Я не верю, что при существующем положении вещей кто-то будет задумываться о развитии территории, а тем более о развитии ее «человеческого капитала».

Проехал по стране – видно, как мы все обнищали
- Вы проехали по всей стране на автомобиле. Что вы видели? Какая она у нас сейчас?

- Я не в первый раз езжу. Я увидел, что дорога стала хуже. Очень много ремонтируется и строится дорог. Понятно, что деньги брошены на инфраструктурные проекты. Это видно – по всей трассе идет интенсивная работа. Туда брошены деньги в расчете на то, что потом это поможет поднять экономику. Насколько действенный механизм, я не знаю. Я пока этого не вижу. А сама страна очень красивая и интересная. Когда едешь по дороге, видишь, как много вокруг территорий неосвоенных. В Забайкалье, когда въезжаешь, там степи, думаешь: «Елы-палы, сколько можно тут выращивать скота, баранов, овец». Впечатления шикарные. Мимо Байкала проехаться, на Байкале остановиться – это того стоит.

Но по большому счету, страна везде одинаковая, каких-то существенных различий в положении людей не заметно. Наоборот, бросается в глаза резкое обнищание людей, это прямо реально видно. Одеты плохо. Пять лет назад мы выглядели иначе: хорошенькими, новенькими, чистенькими. Cейчас много людей в поношенной одежде. Понятно, что просто нет денег обновить гардероб. Все больше людей, которые плюнули на себя, и не потому, что они такие нехорошие, а просто денег нет. Пять лет назад было иначе. Вот такие наблюдения.

Я вернусь – с идеей и деньгами
- Вы ехали недели три, и теперь новые ощущения – пусть временно, но вы обживаетесь в другом городе. Вы будете следить за тем, что происходит и в наших краях?

- Я в последние время и в Благовещенске-то не следил за событиями в области, потому что понимаю, что центр принятия решений находится не там, а в Москве, и функция нашего руководства – только перераспределить те деньги, которые выделила Москва. Поэтому больше следил за федеральными событиями. Вот не думаю, что в ближайшие год-два что-то резко поменяется. Но вы про меня сильно-то не забывайте. Одна из целей моего отъезда – попытаться найти деньги и ресурсы на хороший инфраструктурный проект для Благовещенска. Пока не буду говорить какой, но мысль есть с ним вернуться.

- Ну, тогда уж с деньгами приезжайте и с идеей.

- Идея-то есть, ресурсы надо найти.

– Спасибо. Мы желаем вам удачи!

comments powered by HyperComments
Made on
Tilda